Мы, сами по себе, не можем желать чего-то от первого лица, пока не посмотрим на то, как это что-то не будет отражаться в глазах другого.

Иначе — как наш образ я формируется посредством того, ‘как мы думаем нас видят другие’, так и наши желания, отвечают тому, нравится ли нам быть причастными к этому ‘хочу’, которое будет частью нашей истории.

Всё было бы куда проще, если бы этого понимания было бы достаточно для отпущения всех человеческих грехов по собственной неспособности к автономии, но всё не так просто: ‘другими’ могут быть (и в идеале должны) массы, образ значимых групп — не слишком определённых, не слишком конкретных групп. А тут, от оно: the женщина! От одобрения которой зависит успешное развитие или мрачное существование.

В чем же причина такого поведения, загоняющего человека в рамку? Я выделила несколько самых значимых причин, которые, сказать честно, являются лишь симптомом одного очень печального состояния эго. Обо всём по-порядку.

Не люблю эту телегу, но толкнуть её имеет смысл. Ребёнок, так или иначе, воспинимает гендерные роли — и чем в семье они крепче, чем основательнее в его голове собственные цепочки мыслей о предмете завоевания маминой (женской) любви.

Если отец имел привлекательность для мамы в по критериям статуса, силы, возможно, финансового положения — то ребёнок непременно сочтёт всё последующее как однозначно необходимое для завоевания любви ‘главной’ женщины в своей жизни. Сначала мамы, а после — любимой.

Женщина в данном случае играет роль не просто человеком, вокруг которого можно плести сети своей эмоциональной зависимости (в том числе и здоровой) и привязанности, но и тем критиком, которому вовсе имеет значение предъявлять свою фалическую силу. Если нет у нас этого пресловутого критика, не кому отнести свои победы да качества на радость, а значит, грош им цена.

Но и этот эдипальный след, который ощущается таким логичным, не является основанием к происходящему.

Заложенное поведение лишь поддерживает знакомую с детства цепочку ‘считал, что от меня хотят —> выполнил, принёс —> гладят, любят, я живой’. Мы (не только лишь счастливые обладатели болта, люди в целом) сложно берём на себя ответственность за собственные желания, поскольку оно требует от маленьких нас признания собственной значимости, самоуважения, силы эго и, соответственно, ответственности.

Ответственность эта страшна и многогранна. Ведь если я признаю, что хочу, допустим, новую машину — то мне прийдётся себя побуждать к самоуважению, чтобы раз за разом пред собой отчитываться за ежедневные действия, работу, откладывание денег и тд… А себя я уже столько раз подводил: я ему не доверяю. Да и проебаться перед собой не страшно, что он мне сделает? Ничего. Как жил, так жить и буду. А ‘её’ я подвести не могу — я отвечаю за своё обещание нашими отношениями, своим образом в ее глазах. Если машину хочет любимая — заработать значительно легче, ведь это лишает меня самого сложного — ежедневного выбора: вставать раньше или проебать? Думать и суетиться или расслабиться? Переработать сегодня или нет? Отложить или скипнуть? — Когда есть тот, перед кем мы ‘в ответе’ — выбор моментально исчезает, что даёт нам возможность облегчить себе когнитивный бой с тенью.